Трудности без перевода...+ Part XIII

...Моя мечта исполнилась. Мы шли по зеленому бульвару. Я и самый-самый мужчина на свете. Он купил нам ледяной кофе. Мне нравилась его майка с надписью Leninburg, и джинсы сидели на нем отлично. Невероятной синевы глаза и озорная улыбка, он был все такой же великолепный, но удивительно - я больше не волновалась в его присутствии. Чары развеялись.

-  Даже не знаю, как сказать... В общем... Вам не нужно беспокоиться. Я уволюсь сама.
Он остановился, повернулся ко мне, взял за плечи и посмотрел прямо в глаза:
- О-па, вот так разговор. Я, значит, вовремя. Послушай, я и не думал тебя увольнять. И тебе не нужно думать об увольнении. Никто ничего не знает. Ничего и не было. Все. Точка.
- Зачем тогда Вы приехали?
На нас обернулись прохожие, и он отпустил меня. Мы снова пошли рядом.
-  Незавершенный гештальт, я думаю, - усмехнулся он.
- А как теперь?
- Думаю, теперь завершен.
- Ой!
Второй раз за день кольнуло мое глупое сердце. Как наяву, я вдруг увидела хмурый взгляд тех других, темных глаз и сжатые челюсти с играющими желваками. Я хватнула воздух и застыла на месте, озарённая внезапной мыслью.
- А как Андрей?
- Какой Андрей?.. А, Зефиров? Нормально, -  ДВ посмотрел на меня с недоумением.
Но для меня уже не было ничего яснее.
- Простите, Дмитрий Викторович. Мне сейчас нужно срочно… срочно идти.
- Куда? – удивился он моей резкости.
- Завершать свой гештальт, - засмеялась я и помахала ему рукой уже на бегу. – Счастливо. Спасибо, что заехали. Увидимся на работе.

P.S. Картинка Leninburg и еще много других прекрасных придумана белорусским умником Владимиром Цеслером, талантливым озорством которого просто нельзя не восхищаться. Майки можно (и нужно) заказывать!

 
 

 

Трудности без перевода... + Part XII

Я позвонила на работу, малодушно соврала, что заболела, и отключила телефон.

А на третий день появилась Муся.

С колотящимся сердцем я подскочила в кровати от стука и надрывных трелей звонка и стремглав понеслась открывать, пока она не вынесла мою дверь. Разъяренная Муська очень чувствительно ткнула меня в плечо вместо «здравствуй» и засверкала своими огромными черными глазами:

- Ты что совсем озверела?! Почему на работу не ходишь? Что с телефоном? Вообще, почему ты в пижаме до сих пор?

Я неуютно поежилась.

- А который сейчас час?  

- Скоро двенадцать, – процедила сквозь зубы Муся и сунула мне под нос свои часы. Она гневно уставилась на меня, но как-то вдруг переменилась в лице и обеспокоенно спросила:

– Эй, дарлинг, говори сейчас же, что у тебя случилось?

Я замялась было с ответом, но глядя на нее, такую встревоженную, маленькую и родную, вдруг ясно поняла, что просто не смогу соврать.

- Мусик, я напорола глупостей и теперь не знаю, что делать.

Я рассказала ей обо всем. Даже про красную помаду. В том, что меня уволят, я не сомневалась.

- Думаешь, мне самой лучше написать заявление?

- Не говори глупостей. С какой стати ты должна уходить?! Пускай сам увольняется, если так хочет, – рассердившись, Муся отфутболила маленький камешек. Мы медленно прогуливались в сторону дома, возвращаясь из нашего кафе за углом. Первые сентябрьские деньки были все еще восхитительно теплыми, и дворы звенели от криков и смеха заполонившей город детворы, вернувшейся с летних каникул.

- Ага, конечно, - хмыкнула я и спросила ее еще кое о чем важном.  – Послушай, Мусик… тогда утром я думала, что мне будет стыдно и неприятно увидеть ДВ, но оказалось, что гораздо труднее взглянуть на Зефирова. Странно, правда?

- Нет, не странно, - покачала головой серьезная Муся и, беспощадная в своей правоте, добавила. - Это потому что его ты обидела, и чувствуешь себя виноватой. И еще он тебе понравился.

Мое сердце больно кольнуло, но ойкнула я не поэтому – просто Муся ни с того ни с сего вдруг сильно дернула меня за руку.

- Посмотри! – возбужденно прошептала она.

Из машины, припаркованной у моего подъезда, выходил Дмитрий Викторович. 

Продолжение следует...

Фото via randrs

Трудности без перевода... + Part XI

В ту ночь я не плакала, я рыдала и выла в голос, не жалея ни себя, ни людей за стенкой, и даже эгоистично порадовалась, когда в номер позвонил портье:

- У Вас все в порядке, мадам? Ваши соседи беспокоятся…

Выходит, что меня заметили. Раз уж всё с самого начала было театральной драмой, то внимание публики, особенно в финале, следовало считать наградой. Я достойно исполнила свою роль, а некрасиво распухшие, красные глаза и нос легко спрятать утром за темными очками и толстым слоем пудры. Так делают голливудские звезды.

И главное - все время держать спину прямо. Я  напоминала себе об этом, когда, волоча чемодан, заходила в лифты, плелась по ступенькам, шагала по галереям, доставала и убирала документы, заходила в магазины сувениров, покупала кофе и орехи, садилась, вставала и снова садилась.

Моими соседями в самолете оказались опрятный старичок и хмурая девочка-подросток. Оба имели хорошую привычку не заводить разговоров с незнакомками в темных очках, погруженными в созерцание белой ваты облаков и размышления. А мне было о чем поразмыслить. И в самолете, и потом, уже дома. Что и говорить, мое возвращение не было триумфальным.

Продолжение следует... 

Трудности без перевода... + Part X

...Что делать дальше, я не знала, но это было не страшно. Он подошел ко мне сам, очень близко, еще немного – и мягкая потертая майка коснулась бы моих заострившихся алых в помаде сосков. Я захлебывалась в его потрясающем запахе, и у меня перехватывало дыхание. Когда он взял в свои ладони мое лицо и мягко запрокинул мне голову, я уже летела в бездну, оглушенная и слепая. А он поцеловал меня в самый краешек губ, так легко, что я не успела ответить, на секунду крепко прижал к своей груди, отстранился и заглянул мне в глаза.

Трудности без перевода...+ Part IX

Он просто пожелал мне спокойной ночи и ушел, но других слов и не было нужно, оказалось, что читать чужие мысли совсем не трудно. То, что я поняла, мне понравилось.

Умытая, раздетая и все еще восхитительно хмельная, я лежала в постели, листая каналы, и никак не могла уснуть. Рианна и Леди Гага не умели петь колыбельные. Но им обеим очень шла красная помада. Ни капельки не вульгарно. Интересно, а мне было бы красиво с красной помадой?.. И явиться такой красоткой… А что? Вместо того, чтобы трепетать и замирать… Сколько раз я сама говорила, что лучше сожалеть о том, что сделано, чем об упущенных возможностях?! Разве сейчас не тот самый случай, когда нужно совершить поступок?..

Боже, да! Резко вскочив, я выпрыгнула из постели. Ничего не упустить и главное – не потерять ни секунды. Секунды чего? Трудно сказать. Что бы это ни было, я заметалась по комнате, как сумасшедшая: натянула трусики, гладко зачесала, потом, наоборот, пышно взбила волосы, побрызгала духами на все горячие ямочки, даже под коленками. Но и этого мне было мало. Немного засомневавшись, я все-таки взяла с полочки губную помаду и подкрасила соски. Так делали гетеры в Древней Греции, я читала. Красиво изогнувшись, я соблазнила свое собственное отражение в зеркале. Устоять было невозможно.

Только у заветной двери решимость все же оставила меня. Завернутая в простыню, я стояла в гостиничном коридоре с бешено колотящимся сердцем, которое стремительно росло и поднималось все выше, к самому горлу, к зубам, так близко – я испугалась, что могу случайно разжевать его, - и постучала. Сначала тихо, а потом еще раз, уже смелее.

- Это я, откройте, - тихо попросила я, и дверь открылась. Дмитрий Викторович стоял на пороге и смотрел на меня, кажется, без особого удивления. Помолчав немного, он вздохнул, сильно потер лоб и отошел в сторону, пропуская меня внутрь.

- Проходи.

Если нужны были объяснения, то у меня их не было, так что я просто сбросила с себя простыню, как только он закрыл дверь. 

Продолжение следует...

Трудности без перевода... + Part VIII

...Это все вино и кальян. От них кружилась голова. А еще ужасный стеклянный пол! Прямо под ним плескалась вода, и плавали рыбы, которым предстояло отправиться на гриль и дальше в тарелки. Отражения и блики слепили и сбивали с толку так, что я лишь чудом каким-то удержала равновесие. Перспектива рухнуть у всех на виду забавной мне не казалась. Боже, слава Тебе,  что с двух сторон шли Дмитрий Викторович и Зефиров, в самом крайнем случае на них можно было бы и опереться. Хотя, конечно, тогда бы все поняли, что я перебрала, а это стыдно…

Усталые, завороженные сияющими за окнами нарядными вечернями огнями, все мы тихо растворились в уютном мраке такси. Зефиров, кажется, задремал на переднем сидении. Я и Дмитрий Викторович сидели сзади, очень далеко друг от друга. Упрямо, будто на спор, до боли в шее, я смотрела все время в одну сторону, в глаза своему отражению в оконном стекле. Не повернулась бы, даже если мне никогда больше не пришлось бы увидеть его лицо. И пускай Шеб Халед разливался из динамиков нежной страстью, безнадежно умоляя гордую Аишу о любви, надрывая душу.

Aïcha, Aïcha, ecoute moi… Aïcha, Aïcha, t'en vas pas… … Aïcha, Aïcha, regarde-moi… Шея затекла ужасно. Сдавшись, я отвернулась от окна, положила голову на подушку и прикрыла глаза. Aïcha, Aïcha, reponds-moi… Пронзительная мелодия уносила в волшебный край королевы Саба, где нет печали, где солнечные лучи освещают глаза влюбленных мечтами…

- Эй, мы приехали.

Дмитрий Викторович легонько потеребил меня за плечо и вышел из машины. Зефиров уже рассчитывался с таксистом, внимательно просматривая непривычные купюры на свет, чтобы не ошибиться. Потихоньку зевнув в сторону, я быстро глянула на свое отражение в стекле, поправила растрепавшиеся прядки. Не забыть бы сумочку… По всему телу было разлито приятное сонное тепло, и выбираться из машины не то чтобы не хотелось, а просто было лень, но Дмитрий Викторович уже открыл мне дверь и, кутаясь одной рукой  в платок, другой я подобрала длинную юбку, чтобы выйти.

- Вы ходили босиком?

Слегка вскинув брови, Дмитрий Викторович с интересом рассматривал мои босые ноги.

- Да… ээээ… то есть, нет.

Я придерживала подол, чтобы не пачкать платье, и в неловкой, затянувшейся тишине от смущения потихоньку скребла пальцами теплый асфальт. Такси уехало, а мы тремя столбами стояли на улице у входа в гостиницу. Зефиров наморщил и почесал нос.

- Так, а … где твои туфли?

- Ну… Я их сняла… и оставила. В ресторане.

- А это лихо, - присвистнул Дмитрий Викторович. – И почему?

Мои туфли, что хочу, то и делаю, проворчала я про себя, но вслух решила не дерзить.

- Там пол стеклянный, а я слегка… эээ…. у меня голова кружилась. Я боялась, что на высоких каблуках не смогу идти ровно, - созналась я, и щеки мои немедленно заполыхали, – решила, что лучше босиком. Для устойчивости.

- Ясно. А что ж нам не сказала? – очень искренне удивился Зефиров. – Забрали бы твои туфли.

- Спасибо, но я всего лишь не хотела привлекать к себе внимание! – совершенно неожиданно для себя самой сварливо огрызнулась я, немедленно устыдившись, что накинулась на ни в чем не повинного Зефирова, как какая-нибудь нотрдамская горгулья. - Разве можно давать людям повод в очередной раз фыркнуть в адрес русских?! Типа, что мы пьяницы и все такое, я имею в виду…

- А туфель было не жаль? – игнорируя мою патриотическую тираду, полюбопытствовал Дмитрий Викторович. 

О чем это Вы? Каких туфель? Ах, да! Моих новеньких, хорошеньких-прехорошеньких, нежно-розовых, почти невесомых, с тоненькими перепоночками, с золотистой цепочкой и крохотным золотистым бантиком?! Оооооо!!! 

- Туфель было жаль, - скрипнув зубами, честно признала я.

- Какая, однако, самоотверженность, - хмыкнул ДВ и, оторвавшись, наконец, от созерцания моего педикюра, предложил руку. – Пойдемте, я провожу Вас до номера. 

Продолжение следует...

Трудности без перевода... + Part VII

(На фото здесь и ниже работы Рудольфа Эрнста)

...Впрочем, то, что наш офисный скромняга неожиданно оказался таким рок-н-ролльным Адамом Левином под прикрытием, ровным счетом ничего не меняло.

Сидя за столом между Зефировым и Дмитрием Викторовичем, я явственно ощущала, что грудь моя разделилась посередине пополам, как экватором. Слева плескалась прозрачная лужица, зато справа набегали высокими волнами, грозящими накрыть с головой, бурливые штормовые воды, и рассыпались электрическими искрами молнии. Возможно ли, что он чувствует то же? – самонадеянно пронеслось в голове. Однако очень скоро даже эта несложная мысль испарилась, и остались лишь ярчайшие переживания моей правой ляжки, которая в далекой близости его брюк горела от уколов звенящего высокого напряжения. Кстати, уж не это ли называют сладострастием?

Меж тем теплый вечер разливался ароматами моря, жареной рыбы и пряной зелени  и неспешно шел своим чередом. Еду и вино на столе сменили благоухающий кардамоном кофе и душистые кальяны. Под звуки струн и колокольчиков уносились вместе с мягким средиземноморским ветерком все тревоги, все сомнения, оставляя в моей легкой голове только мысли о любви и счастье. Тем более что ужин наш так же мало походил на деловой, как и вся эта поездка - на служебную командировку. Мой прекрасный арабский перевод снова никому не понадобился, потому что за столом говорили на французском, которым, как выяснилось, вполне прилично владели все. За закусками мы подробно обсудили пользу органических продуктов, потом, разделываясь с восхитительными основными блюдами, беззлобно пошутили над политическими промахами Николя Саркози. 

Халед и Шафи, наши партнеры, оказались совершенно очаровательными, оба невысокие, пухленькие, по-восточному одуряюще ароматные, они рассыпались в комплиментах. Особенных похвал удостоился шелковый розовый платок, которым я дополнила свое любимое фиолетовое платье, потратив никак не меньше получаса на то, чтобы эффектно уложить складки на голове и плечах. Положа руку на сердце, кутаясь в прозрачную ткань, я вдохновлялась образами пленительных обитательниц гаремов и  интересничала гораздо больше, чем скромничала, так что  моя интерпретация стыдливого восточного наряда была не очень достоверной, если не сказать спорной, что, впрочем, мало смущало. Окутанная ароматными облачками, я находила себя особенно неотразимой.

- Какая отрада для глаз, будто свежесть майского цветка, - восхищенно поцокал языком Шафи. 

- Что и говорить, мой друг, ничто не украшает молодую девушку больше, чем скромность. Впрочем, скромность украшает и мужчин. Жаль, об этом в наше время так мало помнят, - закатил в небо хитрющие масляные глазки Халед, посасывая кальян.

– А что же, дорогая, нашелся ли уже счастливчик, который завладел Вашим сердцем?  - шутливо осведомился Шафи. – Признайтесь, Вы сидите сейчас здесь с нами, скучными стариками, а сами томитесь по своему хабиби.

- О! Наш дорогой друг Шафи, похоже, напрашивается на комплимент, - опередил мой ответ ДВ. Он выпустил облачко дыма и поворошил щипцами угольки в кальяне. Халед и Шафи, переглянулись. Старинные партнеры, они явно понимали друг друга  без слов.

- Отнюдь, дорогой Димитри, я всего лишь не льщу себе, - добродушно возразил Шафи. – К тому же сражению за любовь даже самой обворожительной красавицы я уже давно предпочитаю хорошее вино и муттабаль, которую готовит моя добрая жена. Хотя и не подумаю признаться ей в этом, - он озорно подмигнул и тут же сладчайше улыбнулся:

- Однако кое в чем я был, действительно, не прав, не так ли, дорогая? Возможно, что и за этим столом есть тот, кто мог бы Вас заинтересовать?

Неожиданно быстро стряхнув сонную пелену, оба медоточивых ливанца так и впились в нас взглядами. Почему-то я не сомневалась, что они могут читать мысли, испугалась, от страха мгновенно поглупела и к тому же начала краснеть. Нескромный вопрос продолжал висеть в тишине, и на этот раз никто не торопился прийти мне на помощь. 

- Хмммм... Вам не нужны мои комплименты... и хотя, я знаю, правды от вас мне, конечно, не скрыть, признаний все же не ждите... – с улыбкой начала  я, наконец, и, усиленно соображая, медленно затянулась кальяном, чтобы потянуть время. – Тем более, что ваша преданность дивной муттабаль супруги, помогла мне лучше понять истинную природу взаимного интереса.

Что ж, конечно, славы остроумной Нинон де Ланкло мне не видать, но продолжать разговор на скользкую тему не хотелось, так что, не дожидаясь новых интеллектуальных испытаний, не совсем изящно споткнувшись о собственный стул, я поторопилась выбраться из-за стола.

- А сейчас вы позволите мне оставить вас ненадолго?  

Продолжение следует...

P.S. Роскошная подборка фотографий "Гарем в живописи" для вдохновения здесь. 

Трудности без перевода... + Part VI

 

...«Черное. Это деловая классика, дарлинг. Думать нечего», советовала Муся. Отправленный вдогонку эмотикон подкрасил губки.

«Одевай фиолетовое. Оно поярче. И не сиди там на открытом солнце, намажься кремом», пришло сообщение от мамы. Рожица с поцелуйчиком.

«А у нас тут пасмурно и дождь, между прочим», тут же снова замигало второе окошечко. Рожица уронила слезинку. Муська строчила со скоростью пулемета.

Я отправила два солнышка в ответ и закрыла чат.

Ну, возможно, так сильно огорчаться было, действительно, глупо. Да, меня не взяли на переговоры. Профессионал во мне уязвлен. С другой стороны, вечером мы все вместе идем на деловой ужин, и у меня еще будет шанс себя проявить, а жаловаться на жизнь сейчас было бы вообще грешно, размышляла я, нежась в шезлонге у бассейна.

Трудности без перевода... + Part V

О, этим утром я была великодушна и добра, и любила весь мир, а мир, кажется, любил меня. Но все равно, чем ближе подбиралась стрелка к назначенному часу, тем больше я дергалась. Что ж, нет лучшего средства, чтобы успокоиться и заодно убить время, – я раскрыла свой лаптоп и принялась за терапевтическое чтение гороскопов.

На этот раз даже не пришлось искать подходящий, первый же попавшийся вариант оказался совершенно роскошным: сегодня мне предстояло оказаться в центре внимания и обращать на себя взгляды. Правда, звезды предостерегали, что поступки, которые кажутся разумными, могут приводить к непредсказуемым последствиям, однако, совершенно ясно, в целом это никак не меняло сути вдохновляющего предсказания.

Пора, пора. Демонстрируя похвальные деловые качества, ровно в девять я появилась в гостиничном холле, где было назначено наше утреннее совещание. Жаль только, чудеса пунктуальности остались незамеченными, и минуты я высчитывала напрасно. Пожалуй, даже лучше было прийти раньше, а не мучиться. Работа в импровизированном офисе, судя по всему, давно кипела. Засев в мягкие кожаные кресла в дальнем углу, мои коллеги негромко переговаривались, сосредоточенно листая слайды презентации.

Примерный Зефиров, застегнутый, как обычно, на все пуговицы, упакованный в очень формальный темно-синий костюм, разительно контрастировал со своим великолепным шефом, который сбросил на кресло легкий пиджак, непринужденно ослабил галстук и высоко подкатал рукава рубашки, открывая красивые сильные  руки. Запонки в виде хулиганских хохлатых птичек лежали на столе. Боже, ну что же это со мной? При одном его виде сердце тут же  бестолково затрепыхалось, и противно вспотели ладошки, так что от эффектной идеи пожать  Дмитрию Викторовичу при встрече руку пришлось отказаться. Я ограничилась умеренным приветственным кивком. Получилось, вроде, даже неплохо: строго и профессионально. Вот так. Мол, мы с Вами просто добрые коллеги. У нас обоих работа, карьера. И мы не станем воображать себе ничего лишнего. По крайней мере, я уж точно… Мое отчаянное «неееееееет!», к счастью, прогремело и беззвучным эхом погасло внутри меня, ведь если бы я кричала по-настоящему,  такой вопль запросто мог разрушить стены. Ужасающе ясно, отчетливо, как на кадрах замедленной съемки, я увидела свою руку, которая уже проплывала мимо моего лица и - поздно было ее остановить - предательски поправила локон за ухом.

- А вот и Вы. Доброе утро. Нам срочно нужен перевод этого письма, подготовьте сейчас, пожалуйста.

Кошмар! Примитивное неандертальское кокетство было, конечно, замечено: протягивая мне листочек с пометками, ДВ не улыбался, но, я точно видела, в голубых глазах всплеснулись и строили мне рожицы озорные чертики. А чего другого можно было ожидать?! Я досадливо одернула юбку и поерзала в кресле, пытаясь сложить ноги как-нибудь поизящнее. Что теперь стесняться, хуже не будет, наверняка, этот принц уже счел меня очередной настырной претенденткой. Дурища такая, обидно корила я себя,  одновременно разделываясь со сложной фразой в переводе. Хорошо хоть уязвленное самолюбие  подстегивало мое служебное рвение. Ни за  что на свете я не позволила бы себе провалить первую важную работу, а тем более глупо утопить ее в потоке девчачьих розовых соплей. Не зря же мой преподаватель Ким Сергеевич, военный переводчик старой закалки, всегда хвалил мою способность к концентрации. Вот сейчас он точно бы мной гордился. Подготовленный документ был просто безупречен, в этом я была уверена - и победно щелкнула клавишей.

- У меня все готово, Дмитрий Викторович, я Вам отправила. Сейчас посмотрите? 

Быстро пробежав глазами мой шедевр, он одобрительно кивнул и, подтягивая узел галстука, уточнил:

- Вы ведь привезли с собой платье?

Продолжение следует...

Трудности без перевода... + Part IV

...А я ведь впервые видела его так близко. Оказывается, у него в волосах уже есть седина. Так рано. От  неожиданной нежности у меня слегка защемило сердце. И маленький белый шрам на левой руке. Интересно, откуда? И этот его удивительный запах. Мяты, шоколада и табака. Странно, ведь он, кажется, не курит… И он так славно меня назвал… Лапочка… моя лапочка… лапочка… Я посмаковала удивительное словечко, и  чудесный хрипловатый голос снова зазвучал у меня в голове. По животу дружным табунком пробежали мурашки. Я хихикнула своим мыслям и сладко потянулась в постели.

Трудности без перевода... + Part III

...Идиот, дурак, кретин! Я корила Зефирова на все лады. Ну, подумаешь, я с ним не разговаривала! Разве это повод так по-свински себя вести?! Да как он вообще мог бросить меня здесь одну?!

Ведь Зефиров нарочно не стал со мной в одну очередь, а потащился к самому дальнему окошку – его даже не было видно. Так что мне не удалось убедительно объяснить двум полицейским, которые заприметили меня в толпе, что, хотя я и одна, но, на самом деле, не одна, и мой спутник вот-вот подойдет. Несмотря на все уверения, меня  все-таки сопроводили к стойке «специального» контроля.

Молодой офицер внимательно рассмотрел мое паспортное фото, смерил оригинал опытным взглядом (наверняка, тот еще видок: после долгого перелета юбка помялась, тушь осыпалась) и огорошил странным вопросом:

-          Вы из русского балета?

-         Нет, - честно ответила я, но приосанилась, сильно польщенная такой догадкой. Интересно бы узнать, за кого из балетных прим он меня принял.

-          Бывали в Бейруте раньше?

-         Нет.

С приветливой улыбкой я сообщила, что в Бейруте впервые, что поселиться намерена в гостинице, а не в ночном клубе, как он почему-то предположил, и - да, конечно, - предъявила свой билет в обратный конец. 

И все же настырный чиновник упорно не желал поставить, наконец, въездной штампик в мой паспорт. Он шелестел страничками, сверялся с какими-то списками в своем компьютере, недовольно цокал языком, чесал кончик носа и шумно сопел. Я подумала, что этот тип не из тех, кто умеет признать свою ошибку, и уже серьезно обеспокоилась. Мне припомнился Том Хэнкс в грустном фильме «Терминал». Я даже стала потихоньку прикидывать, смогу ли спать на скамейке ночью. Наверняка будет холодно и неудобно... От таких мыслей у меня защипало в глазах, и ужасно захотелось позвонить маме.  

-         Какие-то проблемы, офицер? – удивительный, чуть хрипловатый голос раздался у меня за спиной, как песня с небес, и я вздохнула с мгновенным облегчением: скамейка на ночь отменяется!

-         Вы знакомы? – подозрительно вскинулся мой пограничник.

-         Конечно, это …- закивала и заулыбалась я.

-       Конечно, - Дмитрий Викторович кивнул и тоже ласково мне улыбнулся. - Это моя жена, - он очень по-хозяйски положил руку мне на талию.

От неожиданности у меня дернулись коленки – бежать; но сразу же свело живот мерзким холодком, уши заложило, как ватой, и в голове проползла вялая мысль: раз уж нас все равно посадят в тюрьму за обман, то, может быть, стоит хотя бы поцеловаться? По крайней мере, мне будет что вспоминать в заключении… Ладонь на моей талии была такой большой и крепкой. Я осмелела, придвинулась к нему поближе – оказывается, он пахнет мятой, шоколадом и немного табаком…

-         Добро пожаловать в Ливан, мадам.

Грохот штампа привел меня в чувство, и я дурацки вытаращилась на  пограничника, не двигаясь с места. Дмитрий Викторович сам взял паспорт и легонько подтолкнул меня к выходу:

-         Пойдем, моя лапочка.

Продолжение следует...

Трудности без перевода... + Part II

...Наверное, Муся была права, и я, правда, нравилась Зефирову. По крайней мере, когда я, сильно опаздывая, наконец, добралась до аэропорта, он не выругал меня последними словами, а молча подхватил и потащил за собой мой увесистый чемодан. Благоразумно придержав объяснения и извинения, я дробно зацокала следом, едва поспевая, стреноженная узкой юбкой и высокими каблуками.

Симпатичная девушка у стойки регистрации смерила меня долгим презрительным взглядом и всем своим видом дала понять, что считает меня дурой, во-первых, и стервой, во-вторых. Зефирову досталась ее сочувственная ухмылка, которая, скорее всего, означала, что она приняла нас за пару. Однако все эти ее гримасы не достигли цели. Охваченная радостным предвкушением поездки и подпитанная ударной дозой шоколада, я была неуязвима и достойно парировала атаку лучезарной улыбкой.

-         А где же Дмитрий Викторович? – оглядевшись по сторонам,  я забеспокоилась и выдернула у девицы-регистраторши свой паспорт. – Может быть, нам стоит его подождать, чтобы все места рядом…

Девица раздраженно передернула плечами и закатила глаза.

-         Нам не нужно его ждать, -  улыбнулся моей неопытности Зефиров. - ДВ идет через терминал VIP и летит первым классом.  А мы с тобой в экономе. 
Вредная регистраторша торжествовала.

- В экономе, - я боролась с разочарованием. Ну, да, конечно, все правильно. С чего это, в самом деле, я решила, что мы могли бы сидеть рядом и вежливо болтать о каких-нибудь пустяках? Мы даже не будем в одном салоне. А когда он будет лакомиться суфле из лосося, я буду поедать сухую куриную грудку с зеленым горошком из пластикового корытца. Но ради чего, тогда спрашивается, я надевала тесный костюм и новые туфли, которые уже натерли мне пятку?!

Чувствуя себя несчастной, разобиженная на весь белый свет – какая все-таки несправедливость! - я забросила сумочку в багажную полку,  плюхнулась в сиденье (почти в самом конце салона и даже не у окна) и, пока стюардесса не попросила выключить мобильные телефоны, отправила смс-ки Мусе и маме. 

«Присмотрелась. Зефиров – не вариант».
«Мы уже в самолете. Долетим - перезвоню».

Я нацепила наушники и демонстративно зашелестела страницами бортового журнала, твердо вознамерившись не разговаривать с Зефировым до самого Бейрута, потому что обиделась и на него тоже. За джинсы и удобные мокасины, которые он надел в дорогу...

Продолжение следует...

Трудности без перевода... + Part I

...Никогда бы не подумала, что способна так бесстыдно радоваться чужому горю, но все же я была в абсолютном восторге и разве что только не булькала от счастья, когда сообщала Мусе по телефону свою грандиозную новость:

-         Представляешь,  Мусик, Фурцев свинку подхватил! 

В ответ на том конце провода что-то громко грохнулось, и я довольно отметила, что Муська впечатлилась как следует. Еще бы! Ведь свинка, свалившая Лёню Фурцева, нашего первого переводчика с арабского, означала, что наш второй переводчик с арабского, то есть я, отправится в долгожданную командировку. Между прочим, первую в своей жизни. Между прочим, не куда-нибудь, а в чудесный город Бейрут, и не с кем-нибудь, а с ДВ, вернее, с Дмитрием Викторовичем, самым лучшим, самым красивым, самым умным – в общем, самым-самым мужчиной на земле.

Сидя вечером у меня на кухне, мы с Мусей уплетали шоколадное печенье с молоком и со всех сторон обсуждали неожиданно свалившееся на меня счастье. Выгоды и перспективы этой командировки рисовались прямо-таки колоссальные, и лишь в одном мы не сходились:  Муся решительно не разделяла мое мнение насчет «самого-самого».

- Слишком нос задирает мужчина. Дамочки его совсем избаловали.

Да уж, избаловали, украдкой вздохнула я. С другой стороны, могло ли быть иначе? Советник президента компании, Дмитрий Викторович Германов был ярчайшей звездой на небосводе нашей офисной жизни. К своим тридцати пяти годам он достиг неимоверных карьерных высот и был одним из столпов, на которых основывался успех торговой империи «Лантория». Будто этого мало, он был, как идеальный сказочный принц, красавцем с лучистыми голубыми глазами и  притом не женат.

-         Даже жаль его, беднягу, -  качала головой Муся. – Он, наверное, уже и забыл, как за девушкой ухаживать, охотничий тонус потерял. Девицы сами в его постель прыгают… - она отхлебнула еще молочка и задумалась. Наверное, о беспардонных девицах. В кухонной тишине стало слышно, как мы хрустим печеньем.

- Ты только не вздумай там на него вешаться, - подумав, строго предупредила меня Муся и тоном, не терпящим возражений, добавила: – Он тебе совершенно не нужен. 

Еще как нужен, снова вздохнула я про себя. Но вешаться на Дмитрия Викторовича я не собиралась. Вернее, не решилась бы ни за что, заранее предвидя свой неминуемый  провал. Вряд ли он, вообще, видит во мне женщину. Для него я обычный офисный планктон… Несмотря на все мантрические заверения мамы и Муси, я не стала бы слишком обольщаться на свой счет и рассчитывать, что одним только видом своих прекрасных карих глаз или вполне стройных ног, или упругой грудью далеко не полного третьего размера способна поразить такого мужчину в самое сердце.

- Вот я бы на твоем месте лучше присмотрелась к Зефирову, - наставляла меня Муся. – Ты ему, между прочим, давно нравишься. Так что не зевай.

В отличие от меня, Муська строго контролировала свои влюбленности и, вообще, в вопросах любви была крайне практична: она находила привлекательными лишь тех мужчин, которым нравилась сама. Поэтому Андрей Зефиров, личный ассистент Дмитрия Викторовича, который также командировался в Бейрут, был, по мнению Муськи, вполне достойным меня «вариантом». И, действительно, как ни старалась, я не смогла отыскать в нем существенных изъянов, поэтому клятвенно пообещала присмотреться к Зефирову в поездке получше, после чего мы с Муськой вымыли посуду и отправились спать.

Продолжение следует...

P.S. Все совпадения в этой истории неслучайны. Рассказ, конечно, не совсем документальный, и имена героев изменены, но...

P.P.S. Мой любимый рецепт шоколадного печенья такой:

1 1/4 чашки муки

1/2 чайной ложки соды

1 чайная ложка соли

8 столовых ложек сливочного масла (комнатной температуры)

5 столовых ложек белого сахара

5 столовых ложек коричневого сахара

1 большое яйцо

1 чайная ложка ванилина

1 зрелый банан, размятый вилкой в кашицу

3/4 чашки нарубленного темного шоколада

Масло, сахар, ванилин и яйцо взбить миксером до белой пены. Добавить все остальные ингредиенты по очереди, бананы и шоколад в конце, тщательно перемешивая. Противень застелить пергаментной бумагой. Выложить тесто (оно будет жидковатым) при помощи столовой ложки на противень, оставляя промежутки между печеньками (они увеличатся в размерах). Духовку разогреть до 180 град. С. Выпекать печенье 10-12 минут.