Он просто пожелал мне спокойной ночи
и ушел, но других слов и не было нужно, оказалось, что читать чужие мысли
совсем не трудно. То, что я поняла, мне понравилось.
Умытая, раздетая и все еще восхитительно
хмельная, я лежала в постели, листая каналы, и никак не могла уснуть. Рианна и
Леди Гага не умели петь колыбельные. Но им обеим очень шла красная помада. Ни
капельки не вульгарно. Интересно, а мне было бы красиво с красной помадой?.. И
явиться такой красоткой… А что? Вместо того, чтобы трепетать и замирать… Сколько
раз я сама говорила, что лучше сожалеть о том, что сделано, чем об упущенных
возможностях?! Разве сейчас не тот самый случай, когда нужно совершить
поступок?..
Боже, да! Резко вскочив, я выпрыгнула
из постели. Ничего не упустить и главное – не потерять ни секунды. Секунды
чего? Трудно сказать. Что бы это ни было, я заметалась по комнате, как
сумасшедшая: натянула трусики, гладко зачесала, потом, наоборот, пышно взбила
волосы, побрызгала духами на все горячие ямочки, даже под коленками. Но и этого
мне было мало. Немного засомневавшись, я все-таки взяла с полочки губную помаду
и подкрасила соски. Так делали гетеры в Древней Греции, я читала. Красиво
изогнувшись, я соблазнила свое собственное отражение в зеркале. Устоять было
невозможно.
Только у заветной двери решимость все
же оставила меня. Завернутая в простыню, я стояла в гостиничном коридоре с
бешено колотящимся сердцем, которое стремительно росло и поднималось все выше,
к самому горлу, к зубам, так близко – я испугалась, что могу случайно разжевать
его, - и постучала. Сначала тихо, а потом еще раз, уже смелее.
- Это я, откройте, - тихо попросила
я, и дверь открылась. Дмитрий Викторович стоял на пороге и смотрел на меня,
кажется, без особого удивления. Помолчав немного, он вздохнул, сильно потер лоб
и отошел в сторону, пропуская меня внутрь.
- Проходи.
Если нужны были объяснения, то у меня
их не было, так что я просто сбросила с себя простыню, как только он закрыл
дверь.
